Утренний рассол

Как Филатов писал?

«К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол,
А у нас в дому закуски – полгорбушки да мосол».

В отличие от героев бессмертного произведения в нашем дому закуски хоть отбавляй! Есть чем побаловать и взбодрить себя опосля вчерашнего на утренней зорьке. Приятного «опохмела»!

 

Планета по имени Евтушенко
 
 
«Нам нужны идеалы»
 
 
Комета Евтушенко
 
 
Вот такое хреновое лето...
 
 
Тренд... Pro trendum...
 
 
Легенда № 17
 
 
Клезмер-фест 2012
 
 
Никита Михалков: о кино и толерантности
 
 
Последний бой
 
 
Безработица, однако
 
 

Вот такое хреновое лето. Да и дети выросли...

Лето — моё любимое время года. Лето — это солнце и тепло, так обожаемые моим телом и душой. Лето — это когда даже самые сложные жизненные ситуации решаются быстро и легко, в отличие от зимы, когда даже небольшая проблемка вырастает до непреодолимых размеров. Лето — это шелест зелёных листьев и цветы повсюду, и бесконечное пение птиц. Лето — это сияющая и слепящая глаза буддистская Волга. Лето — это восхитительные утренние рассветы, когда лёгкий ветер ласково касается лица, и томительные вечера в мареве пьянящих ароматов. И, наконец, лето — это свобода! Свобода от некоторых обязанностей, которыми полна моя жизнь во все остальные времена года скоро уже почти 20 лет. Эта свобода стала возможной с тех пор, как мои родители стали забирать моего маленького, любимого киндера в свои летние разъезды. Сначала мама — недели на две-три своего отпуска — на дачу, а потом, когда моему маленькому солнцу исполнилось семь лет, и папа начал брать моего белоголового киндерёнка в экспедиции на далёкий-далёкий остров в далёком-далёком Белом море. Но только уже не на две недели, а на все три летних месяца.

Ура! Свобода! Не надо нестись домой, испытывая первобытный ужас от того, что нет приготовленного ужина и что детёнышу нечего будет есть. Можно зависать с друзьями на дачах, когда, «перебрав» накануне, просыпаешься в каком-нибудь ветхом шалаше, и первая мысль, которая приходит в голову: «А ну её на х&й эту работу, эти рабочие встречи, и это опостылевшее «надо»! Хотя, чтобы не доставали, надо позвонить и сообщить деловым таким голосом, что твои планы резко изменились, потому что в них вклинился форс-мажор, и что «Давайте перенесём нашу встречу на ...». И, главное — позвонить маме, чтобы не нервничала, и чтобы не закрадывались в её голову мысли типа «…как же я буду внука одна поднимать?».

Вот только почему вдруг так щемит сердце?

...Много-много лет подряд сборы в экспедицию начинались за месяц до отъезда, ещё в апреле-мае. Из закромов родины начинали появляться специфические вещи: рюкзаки, тёплые свитера, куртки, шерстяные носки, металлические миски-кружки, кипятильники. На серванте вырастала медицинская Джомолунгма — йод, бинты, пластыри, таблетки, капли, репелленты. Рядом с ней, швейцарскими Альпами — игральные карты, фляжки, пластиковые бутылки с «огненной водой», охотничьи ножи. Квартирная ровная паркетная местность постепенно превращалась в сильно пересечённую, и пробираться по ней нужно было с осторожностью, дабы не нарушить специальный порядок, в котором всё раскладывалось и сортировалось.

Чем ближе был день отъезда, тем больше чувствовалось напряжение. Но вот и вечер накануне отъезда. И, конечно, традиционная отвальная! В ночь перед отъездом практически не спали: достирывались последние джинсы, пришивались последние пуговицы, штопались последние шерстяные носки. Подъём в 4 часа утра, чтобы успеть помыться перед дальней дорогой, позавтракать и доехать до вокзала. Обязательно присесть на дорожку. Вот и вокзал. Неподъёмные рюкзаки загружаются в вагон, провожающие открывают и наливают себе и отъезжающим, суета, немного нервное веселье и поезд трогается. Ещё идёшь за ним минуту-две, машешь в окна, в которых видны родные лица, и всё. Поезд уходит. Ура! Свобода!

Вот только почему так...

А потом, вернувшись домой, можно махнуть «командирские» сто грамм с оставшимися родными и — с головой в летний омут! Через три месяца будем встречать «северных сидельцев»: будут ещё более неподъёмные рюкзаки, будут пропахшие дымом костров вещи, будет брусника в ящиках, морошка и черника в пластиковых бутылках, будут сушёные грибы в холщовых мешках, золотой корень и голубая глина в пакетах и, конечно, будет привальная и рассказы, рассказы, рассказы. Но это будет потом, а сейчас — лето!!!

…В прошлом году мой подросший львёнок поехал по следам своих многолетних детских путешествий, но уже как студент. На студенческую практику. И снова были сборы, и бессонная ночь перед отъездом, и немного нервное веселье на вокзале. И снова: ура, свобода! Вот только слёзы хлынули сразу же, как только стало понятно, что отъезжающие их не увидят. И тоска... Звериная тоска...

А сегодня... Снова у киндера практика, только ехать уже не так далеко, потому как практика здесь, на Волге, в трёх часах езды от дома. И он совсем взрослый. Он с одногруппниками накупил продуктов, и всё это безумное количество пакетов было сгружено к нам. Квартира стала похожа на филиал оптового магазина: упаковками лежали шоколадки, кетчуп, мука, консервы, туалетная бумага, жвачка, соль-сахар, макароны. Холодильник едва закрывался от кур, овощей и других скоропортящихся продуктов, которые студиозы прикупили на «празднование начала» в этот же вечер. И снова подъём в 4 часа утра, чтобы успеть помыться и позавтракать. Но уже он сам вызывает такси! Вырос, однако!

Пара десятков ходок вверх-вниз, чтобы вынести на улицу все пакеты. Таксист в ужасе! «Доброе утро!», — говорю я ему. «Разве утро когда-нибудь бывает добрым?», — бубнит с виду милый толстяк, покорно загружая пакеты в машину. Я ласково возражаю: мол, сам факт наступления утра — уже счастье! Ведь оно для нас наступило. А ещё — мы встали на собственные ножки, оделись собственными ручками, и ими же накормили свою любимую тушку. Или вам, сэр водила, больше нравится утренний моцион с выносом «утки» и вкус протёртой манной каши и бульона, которыми Вас будут кормить с ложечки озверевшие родственники?! То-то, не гневи небеса, толстяк. Утро ему, видите ли, не доброе!

Сильно просевшее от пакетов такси, принимает в свои недра и моего львёнка. А головушка такая же белая и буйная. Он немного нервничает. Такого в его жизни ещё не было. «Счастливо, осторожней там». «Ну, мам! Всё будет хорошо!», — целуя меня в щеку, скороговоркой выпаливает он. Такси долго и неуклюже разворачивается во дворе, цепляя дном неровный асфальт, и, подняв пыль, исчезает за воротами...

Свобода! Я ещё стою на тёплом утреннем солнце, докуривая сигарету и чувствуя пьянящий запах прогретых берёзовых листьев, но уже фонтаном брызнули слезы. И крик! Беззвучный, внутри, его никто не слышит, кроме меня. И в прямом, и в переносном. Всё опустело и теперь всё бессмысленно. Потому что уже давно, много лет как понятно, что — какая же это к чёрту свобода! Свобода от чего и от кого? Да и что есть «свобода»? Осознанная необходимость? А какая же необходимость в том, что ты теряешь близких, пусть и на время? Ведь всё только для них, и ради них, и ими. Потому что нет в этом мире больше ничего. Всё остальное — суета сует и есть только родное сердце и родная душа. Порой — последняя.

Я всё ещё стою во дворе, сигарета докурена, а слёзы всё текут по лицу и в них играет солнце. Можно, конечно, подняться в квартиру и махнуть «командирские» сто грамм... Вот только не с кем. И мама, и папа давно уже обрели вечный покой, а вслед за ними отправились «паровозом» и ещё несколько родных. А пить в одиночку, да ещё с утра, да ещё и «самтрест» — не комильфо. Но всё-таки я поднимаюсь домой (не вечно, же стоять во дворе), машинально убираю брошенные пакеты, какой-то мелкий мусор. Что же делать дальше?

…Он вернётся! Он обязательно вернётся! И будет привальная, и будут бесконечные рассказы! И мой маленький белоголовый львёнок совсем взрослый: сам чего-то покупает, сам вызывает такси, сам едет в речной порт. А что мне? А мне — лето! Только вот какое? Исчезли в мареве прошлого дачи... Друзья? Иных уж нет, а те далече. И от работы не надо «отмазываться», потому как нет уже этой работы — безработица, однако.

И лето наше, как в том анекдоте: «Вот такое у нас хреновое лето». Да и дети выросли…

И цифры даты, которыми нужно закончить этот текст, навевают нечто неуловимое: 03.06.09.

 

P.S. Как всё летит… Вот уже и это прошло… Позади «забойные» и удивительные годы студенчества, удивительность и «забойность» которых плавно перетекла во взрослую жизнь. Должность зам.ген.дира по звуковому оборудованию монстра гостинично-развлекательного комплекса не оставляет ему ни малейшего шанса на сколько-нибудь упорядоченную жизнь, что ему, да и мне, очень нравится, но, порой, мне кажется, что он снова куда-то уехал, хотя всего лишь ушёл на работу, здание которой даже видно из окна.

Сегодня у моего львёнка юбилей! И открыв утром глаза, я сказала себе: с днём рождения, дорогая! Потом посмотрела на часы. На них было 05.50.

26.04.2015

наверх